Ассоциация малой энергетики продолжает следить за международным опытом развития энергетики. Особое внимание уделяется Китаю — одному из мировых лидеров отрасли. Мы представляем эксклюзивный материал: интервью с доктором Ян Лэем, вице-президентом Института энергетических исследований Пекинского университета, в прошлом — советником Международного энергетического агентства и сотрудником Национального энергетического управления КНР.
Ассоциация малой энергетики уже несколько лет сотрудничает с Институтом энергетики Пекинского университета в экспертной работе. Представители института входят в международный Экспертный совет Премии «Малая энергетика — большие достижения», что отражает углубляющееся сотрудничество между российскими и китайскими экспертами в сфере распределенной генерации.
Месяц назад Национальное энергетическое управление опубликовало последние статистические данные по электроэнергетике Китая. Так, согласно данным, к концу апреля 2025 года установленная мощность солнечных электростанций в стране достигла 990 ГВт (более 40% от общемировой), а ветроэнергетика — 540 ГВт (свыше 45% мирового показателя). Китай также производит более 80% всех солнечных модулей и 75% литиевых аккумуляторов в мире. Кроме того, в Китае наблюдался стремительный рост солнечной и ветроэнергетики, а также расширение промышленной базы по выпуску фотоэлектрических модулей, литиевых аккумуляторов и электромобилей.
Однако столь бурное развитие сопровождалось и трудностями: избыточные мощности, ценовые войны, необходимость реформы системы регулирования. О том, что позволило Китаю достичь таких результатов и какие вызовы стоят перед энергетической отраслью в будущем, китайское издание Caijing побеседовало с доктором Ян Лэем, вице-президентом Института энергетических исследований Пекинского университета, бывшим советником Международного энергетического агентства и экс-сотрудником Национального энергетического управления КНР.
По мнению Ян Лэя, успех Китая обусловлен сочетанием четырёх ключевых факторов: доверие к рынку и поддержка частных компаний; инвестиции в технологии и инновации; развитое предпринимательство, а также последовательная государственная политика, ориентированная на рыночные реформы.
Ян Лэй также подчеркнул, что Китай, несмотря на успехи, должен продолжать изучать международный опыт, не замыкаться в себе и решать системные задачи: совершенствование рыночного ценообразования, модернизация распределительных сетей, стимулирование внутреннего спроса на возобновляемую энергию.
Он отметил необходимость реформ в газовой и электрической инфраструктуре, развития гибких инвестиционных механизмов, а также использования потенциала электромобилей как распределённых накопителей энергии.
Особое внимание было уделено международному контексту — сдерживающему влиянию США, важности климатического сотрудничества с ЕС и урокам энергетической независимости на примере России.
Ниже мы приведем краткое изложение беседы.
Четыре фактора роста новой энергетической отрасли Китая
Caijing: Судя по установленной мощности, новая энергетическая отрасль Китая уже намного опережает мировую. Оглядываясь на последнее десятилетие, что, по-вашему мнению, мы сделали правильно?
Ян Лэй: Прежде всего, нам нужно доверять рынку. В ветроэнергетике, фотоэнергетике и электромобильной отрасли большинство ведущих предприятий являются частными, и основные новаторы в отрасли также являются частными предприятиями.
Второй момент — политика. Начиная с Закона № 5 2002 года и Закона № 9 2015 года и заканчивая поэтапной реформой распределительной сети и строительством рынка спотовой электроэнергии, китайское правительство всегда настаивало на продвижении рыночно-ориентированных реформ в энергетическом секторе. Однако процесс формирования рынка идет медленно, и есть несоответствие между планами и ожиданиями от реформ. Создание Национальной компании нефтегазовых трубопроводов также является важной мерой для формирования рынка природного газа, который развивается быстрее, чем рынок электроэнергетики. Сейчас в отрасли существует базовый консенсус, а именно: развитие электроэнергетики должно осуществляться на основании рыночных отношений с упором на развитие новой энергетики. Также, в частности, на третьей пленарной сессии 18-го Центрального комитета КПК подтвердили, что рынок должен играть решающую роль.
Третий момент — верить в технологию. Движущей силой энергетической революции в Китае являются технологии. Мы всегда говорили, что наука и технология являются основной производительной силой Китая. Необходимо большее значение придавать инновациям и научно-техническим исследованиям и разработкам.
Caijing: Некоторые зарубежные эксперты говорят, что новая энергетическая промышленность Китая так быстро развилась из-за промышленной политики правительства. Это разумно?
Ян Лэй: С глобальной точки зрения существует множество подходов стимулирования развития новой энергетики. В нашем подходе нет ничего плохого. Я хочу подчеркнуть, что технологии и рынок играют действительно устойчивую и фундаментальную роль. Например, мы также поддерживали развитие производства этанола, но он в ближайшее время не достиг тех же масштабов, что и фотоэлектричество. Нет универсальных подходов, но чтобы выбрать верное решение, мы изучаем чужой опыт и применяем его у себя. В конце концов, по моему мнению, рынок всегда выглядит более эффективным решением в этом вопросе.
Поддержка новой энергетики через специальную промышленную политику очень важна. Так, поддержка развития фотоэнергетики и электромобильной отрасли ускорила темпы промышленного развития. Это привлекло большое международное внимание, что вполне объяснимо. Однако было бы довольно однобоко утверждать, что Китай добился этого успеха только благодаря политике поддержки промышленности.
Caijing: Китай сейчас является крупнейшим в мире рынком новой энергетики, но долгое время крупнейшим в мире рынком была Европа, и она поддерживала рынок новой энергетики субсидиями. Почему Европа в итоге не развила сильную новую энергетическую промышленность, в то время как мы это сделали?
Ян Лэй: Новая энергетическая промышленность Евросоюза ещё очень сильна. Например, доля Германии в установках ветровых турбин и выработке электроэнергии намного превышает нашу. Промышленность Евросоюза действительно не развита. Для развития новой энергетики они в основном покупают готовую продукцию из Китая.
Почему китайские фотоэлектрические продукты дешевы? Потому что существует огромная промышленная цепочка производства поликремния. Это преимущество промышленной базы Китая и выбор международного разделения труда. Издержки производства во многих странах относительно высоки. Например, в Соединённых Штатах может быть более чем в два раза дороже производить тот же фотоэлектрический компонент, чем в Китае. У Китая большие преимущества. Он может инвестировать и напрямую экспортировать технологии.
Caijing: Помимо рынка, политики и технологий, я думаю, что ещё одним важным моментом является предпринимательство. Также идёт дискуссия о том, что важнее — предпринимательство или инженерия? Я думаю, предпринимательство важнее. Без предпринимательства инженерный задел не может быть активирован.
Ян Лэй: Предприниматели полагаются на рынок. Рынок позволяет предпринимателю реализовать себя и достичь больших результатов. В конечном счёте, хорошо функционирующий рынок необходим для вознаграждения предпринимательской деятельности и последующего содействия промышленному развитию.
«Чрезмерное мышление по поводу конечного результата контрпродуктивно»
Caijing: В 2015 году мы запустили рубрику «Энергетические страны», чтобы представить международный опыт для внутренней энергетической трансформации. Теперь, когда Китай стал номером один в мире, означает ли это, что у нас нет международного опыта, на котором можно было бы учиться?
Ян Лэй: Мы не должны быть высокомерными. Одна из прекрасных традиций китайской культуры — скромность, которая всегда является добродетелью. И нам ещё многому предстоит научиться. Например, наш рыночный механизм и бизнес-модель всё ещё очень несовершенны, и нам не хватает многих оригинальных технологий. «Наша новая энергетическая отрасль теперь номер один в мире, и нет необходимости учиться на международном опыте» — эта мысль не должна существовать. Если мы хотим развиваться устойчиво, мы должны продолжать учиться. Ни один успешный предприниматель не осмелится сказать, что он может стать мировым лидером за закрытыми дверями, и ни одна страна не может стать могущественной страной за закрытыми дверями.
Caijing: Мы должны найти баланс между безопасностью и затратами или между безопасностью и эффективностью?
Ян Лэй: Наше поколение живёт в мирную эпоху, и мы не осознаём ценность мирной жизни. Но Россия даёт нам прекрасный опыт: если у страны нет проблем с продовольственной и энергетической безопасностью, у неё не будет проблем с выживанием. Некоторые говорят, что Россия и Украина так долго находятся в состоянии конфликта — неужели Россия вот-вот рухнет? Однако экономика России функционирует нормально, хотя качество и уровень жизни людей снизились.
Какие важные вещи мы ещё не сделали?
Caijing: Мы только что обсудили, что мы сделали правильно. С другой стороны, что ещё мы должны сделать, но не сделали достаточно хорошо или даже не начали?
Ян Лэй: Это стоит обсудить. Мы говорим, что верим в рынок, но действительно ли энергетический рынок играет решающую роль в распределении ресурсов? Например, цена на природный газ. Международное сообщество не воспринимает китайские цены, потому что у нас нет достаточно совершенного рынка для формирования цен. Цены в Китае меняются на основе государственного ценообразования. Мы являемся крупнейшим импортером природного газа, но долгосрочные контракты не заключаются в соответствии с нашим индексом цен, что также показывает проблему недостаточной мягкой силы Китая.
Поэтому нам необходимо ускорить темпы развития рыночно-ориентированного ценообразования. Развитые страны начали реформы энергетического рынка относительно рано, и мы можем многому у них научиться с точки зрения инноваций в бизнес-моделях. Многие из их политических инструментов относительно нейтральны, то есть они используют различные методы для проектирования рынка для оптимизации распределения ресурсов. Я провёл много исследований реформ рынка природного газа и знаю, что международное сообщество также допустило много ошибок в этом процессе. Некоторые из этих ошибок привели к высоким социальным издержкам. Я надеюсь, что в будущем таких ошибок больше не будет. Мы можем перейти реку, чувствуя чужие камни, и не платить цену ошибок снова.
Нам также предстоит многому научиться в области базовых инноваций. Самая большая проблема нашей нынешней системы научных исследований заключается в том, как поощрять настоящее творчество и оригинальные инновации, а не сосредотачиваться только на статьях и проектах. Мы установили много KPI, которые на самом деле уводят нас ещё дальше от настоящих научных исследований.
Caijing: 20 лет назад мы обсуждали, почему в Китае нет полноценного энергорынка, и эта проблема не решена до сих пор.
Ян Лэй: С точки зрения экономического здравого смысла рынок является лучшим инструментом для оптимизации распределения ресурсов. Но почему это так сложно в сфере энергетики? У энергии есть некоторые особенности, и её самая большая особенность — это ограничение инфраструктуры.
Например, если построена ветровая и солнечная электростанция, я хочу продавать электроэнергию, но без линий электропередачи и сетей я не смогу её продавать. Если вы хотите разрабатывать месторождение природного газа, вам нужен трубопровод для продажи природного газа после его добычи. В то время я участвовал в подготовке газопровода Запад — Восток. Все были очень пессимистичны и консервативны, потому что никогда не использовали природный газ.
Газовая промышленность обычно заключает контракты «бери или плати», что означает, что даже если вам не нужен природный газ в данный момент, вам всё равно придётся платить. Электричество — это более оперативный товар. Его необходимо использовать сразу после его генерации, что происходит мгновенно, и это предъявляет более высокие требования к инфраструктуре. Поэтому энергетической отрасли необходим полный набор объектов и правил для поддержки развития энергорынка.
Caijing: Рынок — это самый эффективный способ.
Ян Лэй: Китай фактически начал реформу энергетического рынка более 20 лет назад. Например, после разделения электростанций и электросетей началось активное строительство электростанций. Теперь мы думаем о том, как позволить рынку способствовать лучшему развитию новой энергетики. Я думаю, что по этому вопросу есть консенсус, но для его реализации необходимо согласование политики государства в области регулирования электроэнергетики.
Одна из проблем, требующих принятия решения — перекрёстное субсидирование. Это проблема, которая беспокоит нас уже давно. Цена на электроэнергию для населения относительно дешева. Можно ли её немного повысить? Она также может оставаться низкой, но необходимо чётко указать, откуда берутся деньги на субсидии. Только так мы сможем правильно развивать рынок. Нам чётко нужно ответить на вопрос, что первично — рынок или социальные гарантии.
Caijing: Подводя итог, мы решили проблемы в сфере производства за последние 10–20 лет. Далее нам нужно решить проблемы структуры рынка, торгового механизма и механизма ценообразования.
Ян Лэй: Мы решили проблему производства электроэнергии, и сейчас перед нами остро стоит проблема использования электроэнергии. Фотоэлектрический рынок сейчас очень вялый. Почему внутренний рынок не может увеличить масштабы использования? Так же, как когда Европа и США ввели против нас двойной антидемпинг, наши заказы резко упали — что было даже хуже, чем сейчас. В то время мы полагались на внутренний рынок, чтобы выйти из кризиса. Теперь нам нужно начинать снова, но у нас есть более крупный внутренний рынок, который нужно развивать.
Caijing: Нам необходимо снова полагаться на внутренний спрос, чтобы стимулировать жизнеспособность промышленности. Но здесь есть много узких мест.
Ян Лэй: Наша рыночная среда намного лучше, чем была тогда. Строительство дополнительных распределительных сетей и спотовых рынков электроэнергии в последние годы способствовало появлению всё большего числа участников рынка. Если вы отправитесь в сельскую местность, вы увидите, что многие фермеры и предприниматели занимаются новой энергетикой. Технический порог быстро снизился, многие занимаются новой энергетикой.
В прошлом, когда ветровая и фотоэлектрическая энергия составляли 5% от электроэнергии в сети, сеть заявляла, что не может с этим справиться. Но теперь этот показатель достиг 20%. Разве дороги строились не для конных экипажей? Но позже, когда появились автомобили, дороги нужно было отремонтировать, установить светофоры и сделать их более широкими. Теперь нам нужно преобразовать энергетическую инфраструктуру, включая электросети, газопроводы и тепловые сети. Существует также возможность многоцелевого использования трубопроводов. Например, в прошлом трубопроводы использовались для транспортировки природного газа, но могут ли они теперь транспортировать водород? Преобразование электросети, строительство и улучшение распределительной сети являются главными приоритетами. Многие возобновляемые источники энергии должны потребляться локально, а если сеть не справляется, нам нужно построить распределённую интеллектуальную сеть.
Caijing: Электросеть использовалась для централизованного производства электроэнергии и передачи электроэнергии на большие расстояния, поэтому магистральная сеть была очень развита, в то время как сеть передачи и распределения была относительно слабой. Теперь, когда развилась распределённая энергетика, изначально слабая сеть передачи и распределения стала ещё слабее.
Ян Лэй: Строительство распределительных сетей также включает инвестиционные механизмы. Может ли это быть построено только центральными предприятиями? Или могут быть более диверсифицированные инвестиции? Как следует улучшить инвестиционный механизм в будущем? Всё это практические вопросы, и эти вещи на самом деле делаются. Если инвестируют только несколько центральных предприятий, проблему распределительной сети будет трудно решить, потому что масштаб инвестиций слишком велик. Но, оглядываясь назад, многие неразрешимые проблемы в эпоху плановой экономики были решены после того, как в игру была введена сила рынка.
Я чувствую, что этот новый раунд реформ даст новый результат. Некоторые виртуальные электростанции и агрегаторы могут найти пространство для развития на рынке. Компании по хранению энергии также должны знать, когда рынок должен хранить электроэнергию, а когда её разряжать. В будущем масштаб электромобилей будет становиться всё больше и больше — и будет намного больше, чем нынешняя система хранения энергии. Электромобиль — это мобильный аккумулятор. В будущем, когда масштаб электромобилей достигнет сотен миллионов, он сможет хранить миллиарды киловатт-часов электроэнергии и отправлять электроэнергию обратно в электросеть. Если мы рассчитаем это на основе медленной зарядной мощности в 10 киловатт, это смогут сделать 100 миллионов автомобилей, что означает 1 миллиард киловатт мощности сглаживания пиков и резервной мощности.
Наша общая установленная мощность генерации электроэнергии составляет всего более 3 миллиардов киловатт. Как использовать этот потенциал? Мы всё ещё изучаем. Конечно, то, о чём мы здесь говорим, — это очень идеальные условия. Цифры могут быть не полностью реализованы, но тенденция верна.
Caijing: ЕС начал проводить рыночные реформы в 1980-х годах, и они делают это уже более 40 лет. Если считать с момента выхода Закона № 5 в 2002 году, то рыночные реформы в секторе электроэнергетики продолжаются всего лишь более 20 лет, а достижения колоссальные.
Ян Лэй: Поэтому мы должны быть уверены. Если мы сможем достичь консенсуса и работать вместе, рыночные преобразования в энергетике Китая могут быть ускорены, и новая энергия будет иметь лучшие перспективы развития. В процессе великого возрождения китайской нации новая энергия будет играть важную вспомогательную роль.
Будет ли Трамп способствовать развитию новой энергетики?
Caijing: После подписания Парижского соглашения в 2015 году мир двигался в правильном направлении с точки зрения энергетической трансформации и решения проблемы изменения климата. Однако начало российско-украинского конфликта в 2022 году и возвращение Трампа в Белый дом привнесли новые переменные в энергетическую трансформацию и решение проблемы изменения климата. Каковы краткосрочные и долгосрочные последствия российско-украинского конфликта для энергетической трансформации Европы?
Ян Лэй: Российско-украинский конфликт ускорил энергетическую трансформацию Европы. Раньше около половины ископаемой энергии ЕС импортировалось из России. После российско-украинского конфликта Европа представила план REpowerEU, пакет политик и планов действий. Этот план выдвигает радикальную цель, а именно полностью избавиться от импорта ископаемой энергии из России к 2030 году за счёт ускорения энергетической трансформации и энергетической диверсификации. Сначала все думали, что Европа не сможет выжить без российского природного газа, но спустя три года Европа не рухнула. Прогресс в избавлении от зависимости от российской ископаемой энергии даже лучше и быстрее, чем они планировали.
Caijing: В краткосрочной перспективе, похоже, энергетический переход Европы застопорился или даже регрессировал, поскольку использование ископаемой энергии возросло, цены на электроэнергию и энергоносители выросли, что вызвало сильное социальное недовольство. Но в долгосрочной перспективе краткосрочные трудности вместо этого ускорили её долгосрочный переход к возобновляемой энергии.
Ян Лэй: На самом деле, мы уже видели такие признаки в краткосрочной перспективе. Инвестиции в преобразование энергии ускоряются. Например, ускоряется развитие водородной энергетики. Мы никогда раньше не тратили на это столько денег.
Caijing: Значительная часть природного газа, поставляемого Россией в Евросоюз, была заменена американским природным газом. Если это единственная конверсия, то она не будет иметь большого значения с точки зрения энергетической трансформации.
Ян Лэй: Это краткосрочное явление. Например, разработка крупномасштабных проектов по производству водорода, стратегия ЕС в области водородной энергетики в значительной степени заключается в замене природного газа. В то же время, из-за политических и экономических факторов использование природного газа в Европе уже на данном этапе снижается, и дело не в том, что газ США заполнил место газа России. Конечно, высокие цены на газ также являются причиной, но эта тенденция уже такова, и даже некоторые новые правила, такие как запрет на оснащение новых зданий в Нидерландах трубопроводами природного газа, являются чётким сигналом для ускорения трансформации. Снижение потребления природного газа в Европе повлияло на мировую газовую промышленность, вызвав некоторую панику среди основных поставщиков природного газа, поскольку Европа является крупнейшим в мире потребителем природного газа. В прошлом мы говорили, что природный газ является чистой энергией и имеет более светлое будущее. Но то, что произошло в Европе, может означать, что эпоха развития, основанного на ресурсах природного газа, проходит, и наступает эпоха доминирования на рынке.
Подготовлено Ассоциацией малой энергетики по материалам издания Caijing (Китай)
